Инфоцыгане: в чём провинились?

Колонка адвоката по уголовным делам. Как государство прошло путь от налоговых претензий к Блиновской и Лерчек до приговора Аязу Шабутдинову по ч. 4 ст. 159 УК РФ, что образовательная программа обязана гарантировать, а что — нет, и должен ли закон ограничивать спрос на «курсы счастья». И главное — почему самым действенным инструментом против инфоцыган пока оказывается уголовная ответственность за мошенничество.

Современный Гудвин

Все мы помним персонажей сказки, отправившихся в Изумрудный город к великому и могущественному волшебнику Гудвину за тем, что им, по их мнению, не хватало: Страшила — за мозгами, Железный Дровосек — за сердцем, а Трусливый Лев — за смелостью.

Современный Гудвин довольно многолик и наделяет буквально всем. И, опять же, ходить далеко не надо — пара кликов, и Изумрудный город перед тобой: это безбрежное информационное пространство. Но есть одно «но» — плата за вход: пара тысяч, сотен тысяч или же миллионов денег. Имя этому новейшему Гудвину — Инфоцыган, творящий чудеса под девизом из другой известной сказки: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврёшь — и делай с ним, что хошь!»

Серая зона и налоговые дела: Блиновская, Лерчек

Рынок информационных услуг в РФ бурно развивался, находясь при этом в серой зоне, то есть был недостаточно урегулирован для обозначения каких-либо чётких границ деятельности продавцов «счастья, ума, красоты, силы» и т. п. заветно желаемых человеческих качеств и состояний.

«Волшебники» делали на своих продуктах миллиардные состояния, в немалой степени из-за применения непрозрачных схем ухода от налогов. Чем и обратили на себя — первоначально — внимание соответствующих органов, поскольку началась «охота на инфоцыган» именно с вменения им «налоговых» преступлений.

Суммы недоимок были впечатляющие! Фамилия Блиновской стала нарицательной. Поспешила расплатиться с налоговыми долгами и Лерчек (спойлер — тоже не спасло; эти граждане, обещавшие духовное и физическое совершенство своим подопечным, были осуждены). А общественность (внезапно) стала интересоваться другими вопросами и задавать их вслух: стоят ли подобные знания-семинары-марафоны таких денег? Что же надо продавать, чтобы налоговые долги составляли миллиарды рублей? И каковы же результаты продажи этих курсов?

От формы к содержанию: дело Аяза Шабутдинова

И вот, наконец, теми же вопросами озадачилось и государство, и от недостатков формы (дробление бизнеса, сокрытие доходов и проч.) перешло к оценке содержания информации, которую продают получившие специальный термин продавцы — инфоцыгане. Так, на скамье подсудимых оказался бизнес-тренер Аяз Шабутдинов, которого Пресненский суд Москвы приговорил к семи годам лишения свободы и 5 млн рублей штрафа. И вменялось ему уже мошенничество в особо крупном размере (часть 4 статьи 159 УК РФ, 113 преступных эпизодов на общую сумму более 57 млн рублей, совершённое организованной группой). Мошенником он был признан за то, что продавал образовательные программы, которые таковыми, по мнению суда, не являлись, и о которых размещал (поэтому) ложную информацию.

И это был более существенный удар по информационному интернет-сообществу. С такой трактовкой деятельности со стороны государства участники бизнеса РФ были отчасти согласны, но столь жёсткая реакция государства (7 лет лишения свободы) вызвала, как минимум, непонимание.

Да, агрессивный маркетинг, да, создание завышенных ожиданий (по собственному признанию подсудимого, сказанному в последнем слове), да, продажа мотивации под «обещание результата». Но… 7 лет?

Обвинение по ст. 159 УК РФ за продажу курсов, консультаций или обучающих программ? Адвокат по уголовным делам в Москве выезжает круглосуточно — на допрос, обыск, в суд.

Результаты и цели: что обязана гарантировать образовательная программа

Немного статистики: из 50 тыс. обучающихся у Аяза заявления о привлечении его к ответственности подали 8 человек, не ставших «магнатами» бизнеса в результате обучения. Однако если мы берём цели и результаты образовательных программ, установленные самим государством, то они следующие (независимо от профиля обучения):

• Результаты образовательной программы — профессиональные и универсальные компетенции, позволяющие выпускникам начать профессиональную деятельность; формируются на основе интеграции знаний, умений и опыта, приобретённых при освоении программы; достигаются всеми выпускниками в процессе обучения, оцениваются в момент окончания образовательной программы.
• Цели (согласно миссии конкретной платформы) — компетенции выпускников, развитые и консолидированные за счёт опыта профессиональной деятельности; формируются на основе результатов обучения; достигаются за пределами получения образования не всеми выпускниками и оцениваются через несколько лет после освоения образовательной программы.

Таким образом, обучающимся должны гарантироваться результаты, но не достижение ими их целей: последние возможны только в ходе практической (опытной) деятельности, на что требуются определённое время и индивидуальные качества учеников (слушателей) — не все могут достичь целей.

Лицензии были — значит, стандартам соответствовали?

Теперь вернёмся к Аязу Ш.: его курсы имели лицензию от Министерства образования, аккредитацию от Минцифры как IT-компании, и его программы были рекомендованы Минэкономразвития. Значит, они соответствовали стандартам, в том числе целям и результатам освоения образовательной программы? Или нет?

Рынок шире одного кейса

Теперь, если отойти от данного кейса и посмотреть на рынок информационных услуг более широко, то можно увидеть, что не все курсы-семинары-марафоны могут «похвастаться» даже этим: ни каким-либо научно обоснованным контентом и/или методиками обучения, ни достижимыми (а главное — проверяемыми) результатами или же целями обучения, не говоря уже о профессиональной компетентности «продавцов чуда». Попросту говоря, «слепленные на коленке».

И, опять же, посмотрим на это со стороны клиентов — миллионной армии женщин и мужчин, вполне себе совершеннолетних, (высоко)образованных, которые, вместо того чтобы самостоятельно прочесть условные «Богатый папа, бедный папа» или книгу по экономике, предпочитают платить деньги, чтобы эти же книги им расшифровывали другие люди. И снова скажем словами известного персонажа: «Каждый по-своему борется со скукой». Why not?

Должно ли государство ограничивать жажду знаний?

И тут мы подходим к главному вопросу, требующему вдумчивого размышления: должно ли государство ограничивать и ставить в определённые рамки эту жажду знаний (как стать красивой, как стать любимой, как похудеть, как накачаться, как научиться писать романы, как открыть свой бизнес, как стать миллионером, как найти богатого мужа и т. п.) и, следовательно, определять, кто и как будет обучать всему (или не всему?) этому жаждущих? Естественно, подобные знания не должны противоречить закону, в частности об экстремизме, терроризме, насилии и т. п. уголовно наказуемом поведении. Но в остальном?

Что изменилось: итоги «инфоцыганских» дел

Итак, какие же мы видим результаты данных значимых для инфоцыганства уголовных дел? Деятельность стала более урегулированной (хотя закон, посвящённый этому, до сих пор не принят): необходимо лицензирование, образовательные сертификаты по окончании курсов-семинаров и проч.; с 1 апреля 2025 года введена обязательная маркировка интернет-рекламы и уплата налогов с рекламных интеграций, в том числе в этой сфере. Обсуждалась (пока только) необходимость подтверждения образования «вещателей» при распространении значимого для психического и физического здоровья информационного контента. Но пока самым — в перспективе — действенным механизмом, вводящим инфоцыган в правовое поле, остаётся применение уголовной ответственности за мошенничество.

Или же всё-таки — «ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад»?

Адвокат по уголовным делам г. Москвы окажет квалифицированную помощь по делам о мошенничестве (ст. 159 УК РФ) — на стороне обвиняемого или потерпевшего.